КЕЙСЫ
Почему портфель из разных фондов может оказаться одной ставкой?
Коротко. Портфель может состоять из десятка разных фондов и при этом быть ставкой на одно движение рынка — если внутри у них одни и те же бумаги. В разобранном портфеле ОФЗ по отчёту брокера занимали меньше 4%, а сквозь фонды — около трети капитала. Разумнее считать не количество продуктов, а то, на чём в итоге сходится результат, и сколько Вы платите за управление фондами.
Ситуация ниже — реальна, похожие портфели часто встречались в моей практике не раз.
Ко мне обратился клиент — топ-менеджер, человек, привыкший считать деньги, но с биржей вплотную не работавший. Основные средства он много лет держал на банковских депозитах, а затем решил перевести их на брокерский счёт и собрать портфель примерно на 40 миллионов рублей.
С этой задачей он пошёл туда, куда пошло бы большинство: в премиальное обслуживание крупного банка.
Через некоторое время он всё же пришёл ко мне — с простым вопросом: насколько правильно собран портфель.
Что показал разбор: разные названия, один риск
Первое, что бросилось в глаза: до 90% активов лежало в фондах — это около 36 миллионов из 40. Не в бумагах напрямую, а именно в фондах, которые предложили банковские менеджеры.
В отчётах брокера ОФЗ занимали меньше 4% портфеля. Выглядело спокойно.
Но фонды тоже во что-то вложены. Я раскрыл состав каждого — и картина изменилась: в топе позиций у большинства облигационных фондов стояли одни и те же выпуски ОФЗ. По консервативной оценке около трети всего капитала оказалось завязано на цену и ставку по гособлигациям — прямо или через фонды.
Разница между «меньше 4%» в отчёте и «около трети» по факту — и есть цена того, что состав фондов никто не открывал.
Отдельной находкой стал фонд на ОФЗ с двойным плечом. Он умножает вложенную сумму в полтора-два с лишним раза, то есть реальная экспозиция через него кратно больше вложенного. В портфеле, который и без того сильно завязан на госдолг, это усиливает уже существующую концентрацию, а не добавляет новую.
Проблема первая: диверсификация, которой не было
Формально портфель выглядел разнообразным — несколько продуктов, разные названия, разные управляющие компании.
По сути это была одна ставка: на снижение ключевой ставки.
Длинные ОФЗ — инструмент с большой дюрацией. Чем длиннее бумага, тем сильнее её цена реагирует на изменение ставок. Когда ставки снижаются, такие бумаги растут быстрее прочих. Когда ставки растут — падают тоже быстрее прочих.
Клиент этого не выбирал осознанно. Он думал, что распределил деньги между разными продуктами, — а распределил их внутри одного риска.
Проверяется это просто: надо открыть состав каждого фонда. И тогда выясняется, что в топе позиций у «разных» фондов стоят одни и те же выпуски ОФЗ. Разные названия, разные стратегии на бумаге — а внутри схожий набор госдолга. По сути это разные обёртки над одним и тем же.
Здесь и кроется главное: диверсификация по количеству продуктов и диверсификация по риску — разные вещи. Считать нужно не фонды, а то, на чём сходится результат.
Проблема вторая: издержки, которых не видно
Второе, что выяснилось при разборе, — стоимость владения.
Основная часть портфеля была вложена в паевые фонды управляющих компаний самих банков — не торгуемые на бирже. Вознаграждение управляющей компании у них — 1,5% от активов в год, плюс депозитарий и прочие расходы. В сумме получалось от 1,7% до 2,6% годовых.
Средневзвешенные расходы по всем фондам портфеля вышли около 1,5% в год — при таком капитале это больше шестисот тысяч рублей ежегодно.
Отдельно показательна группа фондов, вложенных в ОФЗ: там средние расходы оказались выше 1,7% годовых. То есть за по сути пассивное владение государственными облигациями клиент платил комиссию, сопоставимую с активным управлением, — при том что прямое владение теми же ОФЗ не влечёт постоянных комиссий вовсе.
Но нагляднее всего — фонды денежного рынка. Это самый простой и близкий к безрисковому класс активов, и внутри него расходы различались почти в шесть раз: от 0,3% до 1,8% годовых. Одна и та же по сути услуга. Только перекладка этой части портфеля в более дешёвые аналоги сберегала бы порядка 130–140 тысяч рублей в год — без какого-либо изменения риска.
Издержки — самая недооценённая статья в инвестировании. Их не видно в моменте: они не приходят счётом, а просто уменьшают стоимость пая.
И ещё одна деталь, которая выяснилась только при разборе: досрочный выход из этих фондов означал неустойку. То есть быстро сократить долю без потерь было нельзя — сама структура продукта удерживала клиента внутри.
И здесь важна оговорка. Внебиржевые фонды — не плохой инструмент сам по себе. Вопрос в другом: сравнили ли их с биржевым аналогом, знал ли клиент, во сколько обходится владение, и рассказали ли ему про условия выхода.
Что я показал клиенту
Подчеркну: решения принимал клиент, сделки совершал сам на своём счёте у своего брокера. Моя роль — показать картину и объяснить варианты.
Первое — риск фонда на длинные ОФЗ с плечом в его конкретной ситуации. К тому моменту доходности на долговом рынке изменились, и я оценивал ставку на быстрое снижение ключевой как менее оправданную, чем раньше. Это была оценка ситуации того периода, а не прогноз: направление ставок я не предсказываю. Клиент принял решение из этого фонда выйти.
Второе — вариант постепенного сокращения доли фондов на длинные ОФЗ. Здесь причина была двойная. Резкие движения на больших суммах сами по себе создают риск. И условия самих фондов: досрочный выход стоил бы неустойки. Поэтому плавно — по мере того как позволяли условия, снижая зависимость портфеля от одного фактора.
Третье — чем можно заменить дорогие продукты. Мы разобрали облигации с плавающим купоном — флоатеры. Купон у них привязан к рыночной ставке, поэтому цена колеблется меньше, чем у длинных бумаг с фиксированным купоном. Взамен инвестор принимает кредитный риск эмитента, а при снижении ставок купон уменьшается. Покупка бумаг напрямую снимает комиссию управляющей компании, но комиссии брокера и депозитария остаются.
Четвёртое — облигационный портфель под цель и срок клиента.
Договорились и о механике на будущее: по мере поступления купонов и амортизационных выплат клиент размещает свободные деньги в фонды денежного рынка, а когда накапливается существенная сумма — мы встречаемся, я показываю варианты, решение принимает он. Так деньги не лежат без дела между решениями.
Всё перечисленное подходило именно его цели, горизонту и допустимому риску и не является рекомендацией для кого-то ещё.
Что стоит проверить в своём портфеле
Если у Вас есть портфель, собранный чужими руками, — вот четыре вопроса, которые стоит себе задать:
1. Во что реально вложены мои фонды? Не как они называются, а какие активы внутри. Состав раскрывается в правилах фонда, но быстрее посмотреть на rusetfs.ru или investfunds.ru.
2. Сколько процентов моего капитала зависит от одного фактора — от ставки, от одной отрасли, от одной валюты? Считать нужно сквозь фонды, а не по строкам брокерского отчёта: разница бывает в разы.
3. Сколько я плачу за управление? Комиссия указывается в процентах от активов в год — умножьте на свою сумму.
4. Есть ли в портфеле инструменты с плечом? Если да — понимаю ли я, как они себя поведут, если рынок пойдёт против меня?
Если хотя бы на один вопрос ответа нет — это повод разобраться.
Вопросы возникают не по расписанию
Показательно, чем закончилась эта история.
Клиент обращался ко мне эпизодически — когда возникал конкретный вопрос. После разбора портфеля он перешёл на сопровождение.
Причина простая: позвонил менеджер с предложением, пришло письмо от брокера, изменились ставки — и нужно быстро понять, что это значит для Вас. При сопровождении можно просто написать в мессенджер и получить ответ, а не ждать следующей консультации.
Частые вопросы
Что такое мнимая диверсификация?
Ситуация, когда портфель состоит из множества разных продуктов, но все они зависят от одного фактора. Формально активов много, по сути риск один.
Чем опасны фонды длинных ОФЗ?
Не опасны сами по себе — это нормальный инструмент. Вопрос возникает, когда они занимают слишком большую долю портфеля: из-за длинной дюрации их цена сильно реагирует на изменение ставок в обе стороны.
Почему внебиржевые фонды часто дороже биржевых?
Они продаются через менеджера, и комиссия за управление бывает выше — нередко около 1,5% от активов в год и больше, против менее чем 1% у биржевых аналогов. На крупном капитале даже такая разница измеряется сотнями тысяч рублей ежегодно.
Можно ли быстро выйти из внебиржевого фонда?
Не всегда. У таких фондов встречаются условия, по которым досрочный выход означает неустойку. Это стоит выяснять до покупки, а не тогда, когда понадобилось сократить долю.
Как понять, сколько я плачу за фонд?
Проще всего посмотреть на специализированных сайтах, где расходы фондов собраны в одном месте: rusetfs.ru и investfunds.ru. Там же виден и состав фонда. Формально комиссия указана в правилах фонда и в ключевом информационном документе, но продираться через них необязательно. Важно помнить: комиссия удерживается не счётом, а уменьшением стоимости пая — поэтому её легко не заметить.
Почему несколько разных фондов не дают диверсификации?
Если открыть состав нескольких облигационных фондов, в топе позиций нередко оказываются одни и те же выпуски ОФЗ. Получаются разные обёртки над схожим набором бумаг: названия отличаются, риск один.
Вы будете распоряжаться моими деньгами?
Нет. Счёт и активы остаются Вашими, у Вашего брокера. Я помогаю принимать решения — распоряжаетесь Вы.
Если ситуация знакома
Если Ваш портфель собирал кто-то другой и Вы не уверены, что понимаете его устройство, — напишите мне. Второе мнение по имеющемуся портфелю — бесплатно: на встрече посмотрим, из чего он состоит, от чего на самом деле зависит его результат и сколько Вы платите за владение фондами.
Это знакомство и общая диагностика структуры, а не индивидуальная инвестиционная рекомендация: рекомендации по конкретным бумагам я даю только по договору об инвестиционном консультировании, после определения Вашего инвестиционного профиля.
Telegram: @kropanevk · Телефон и WhatsApp: +7 912 827-38-57 · kropanev@outlook.com
────────────────────────────────────────
Константин Кропанев — независимый инвестиционный советник, № 228 в едином реестре инвестиционных советников Банка России, г. Киров. В индустрии финансов и ценных бумаг с 1994 года.
Материал носит информационно-аналитический и образовательный характер и не является индивидуальной инвестиционной рекомендацией. Упомянутые классы активов и инструменты приведены как примеры и не могут подходить всем: конкретные решения подбираются только после определения Вашей цели, горизонта и допустимого риска. Инвестирование связано с риском, в том числе с риском потери вложенных средств. Результаты, полученные в прошлом, не гарантируют доходности в будущем. Автор не гарантирует доходности и не несёт ответственности за решения, принятые на основе этой информации. Описанные ситуации обобщены по практике, детали и суммы изменены; любые совпадения случайны.
Ситуация ниже — реальна, похожие портфели часто встречались в моей практике не раз.
Ко мне обратился клиент — топ-менеджер, человек, привыкший считать деньги, но с биржей вплотную не работавший. Основные средства он много лет держал на банковских депозитах, а затем решил перевести их на брокерский счёт и собрать портфель примерно на 40 миллионов рублей.
С этой задачей он пошёл туда, куда пошло бы большинство: в премиальное обслуживание крупного банка.
Через некоторое время он всё же пришёл ко мне — с простым вопросом: насколько правильно собран портфель.
Что показал разбор: разные названия, один риск
Первое, что бросилось в глаза: до 90% активов лежало в фондах — это около 36 миллионов из 40. Не в бумагах напрямую, а именно в фондах, которые предложили банковские менеджеры.
В отчётах брокера ОФЗ занимали меньше 4% портфеля. Выглядело спокойно.
Но фонды тоже во что-то вложены. Я раскрыл состав каждого — и картина изменилась: в топе позиций у большинства облигационных фондов стояли одни и те же выпуски ОФЗ. По консервативной оценке около трети всего капитала оказалось завязано на цену и ставку по гособлигациям — прямо или через фонды.
Разница между «меньше 4%» в отчёте и «около трети» по факту — и есть цена того, что состав фондов никто не открывал.
Отдельной находкой стал фонд на ОФЗ с двойным плечом. Он умножает вложенную сумму в полтора-два с лишним раза, то есть реальная экспозиция через него кратно больше вложенного. В портфеле, который и без того сильно завязан на госдолг, это усиливает уже существующую концентрацию, а не добавляет новую.
Проблема первая: диверсификация, которой не было
Формально портфель выглядел разнообразным — несколько продуктов, разные названия, разные управляющие компании.
По сути это была одна ставка: на снижение ключевой ставки.
Длинные ОФЗ — инструмент с большой дюрацией. Чем длиннее бумага, тем сильнее её цена реагирует на изменение ставок. Когда ставки снижаются, такие бумаги растут быстрее прочих. Когда ставки растут — падают тоже быстрее прочих.
Клиент этого не выбирал осознанно. Он думал, что распределил деньги между разными продуктами, — а распределил их внутри одного риска.
Проверяется это просто: надо открыть состав каждого фонда. И тогда выясняется, что в топе позиций у «разных» фондов стоят одни и те же выпуски ОФЗ. Разные названия, разные стратегии на бумаге — а внутри схожий набор госдолга. По сути это разные обёртки над одним и тем же.
Здесь и кроется главное: диверсификация по количеству продуктов и диверсификация по риску — разные вещи. Считать нужно не фонды, а то, на чём сходится результат.
Проблема вторая: издержки, которых не видно
Второе, что выяснилось при разборе, — стоимость владения.
Основная часть портфеля была вложена в паевые фонды управляющих компаний самих банков — не торгуемые на бирже. Вознаграждение управляющей компании у них — 1,5% от активов в год, плюс депозитарий и прочие расходы. В сумме получалось от 1,7% до 2,6% годовых.
Средневзвешенные расходы по всем фондам портфеля вышли около 1,5% в год — при таком капитале это больше шестисот тысяч рублей ежегодно.
Отдельно показательна группа фондов, вложенных в ОФЗ: там средние расходы оказались выше 1,7% годовых. То есть за по сути пассивное владение государственными облигациями клиент платил комиссию, сопоставимую с активным управлением, — при том что прямое владение теми же ОФЗ не влечёт постоянных комиссий вовсе.
Но нагляднее всего — фонды денежного рынка. Это самый простой и близкий к безрисковому класс активов, и внутри него расходы различались почти в шесть раз: от 0,3% до 1,8% годовых. Одна и та же по сути услуга. Только перекладка этой части портфеля в более дешёвые аналоги сберегала бы порядка 130–140 тысяч рублей в год — без какого-либо изменения риска.
Издержки — самая недооценённая статья в инвестировании. Их не видно в моменте: они не приходят счётом, а просто уменьшают стоимость пая.
И ещё одна деталь, которая выяснилась только при разборе: досрочный выход из этих фондов означал неустойку. То есть быстро сократить долю без потерь было нельзя — сама структура продукта удерживала клиента внутри.
И здесь важна оговорка. Внебиржевые фонды — не плохой инструмент сам по себе. Вопрос в другом: сравнили ли их с биржевым аналогом, знал ли клиент, во сколько обходится владение, и рассказали ли ему про условия выхода.
Что я показал клиенту
Подчеркну: решения принимал клиент, сделки совершал сам на своём счёте у своего брокера. Моя роль — показать картину и объяснить варианты.
Первое — риск фонда на длинные ОФЗ с плечом в его конкретной ситуации. К тому моменту доходности на долговом рынке изменились, и я оценивал ставку на быстрое снижение ключевой как менее оправданную, чем раньше. Это была оценка ситуации того периода, а не прогноз: направление ставок я не предсказываю. Клиент принял решение из этого фонда выйти.
Второе — вариант постепенного сокращения доли фондов на длинные ОФЗ. Здесь причина была двойная. Резкие движения на больших суммах сами по себе создают риск. И условия самих фондов: досрочный выход стоил бы неустойки. Поэтому плавно — по мере того как позволяли условия, снижая зависимость портфеля от одного фактора.
Третье — чем можно заменить дорогие продукты. Мы разобрали облигации с плавающим купоном — флоатеры. Купон у них привязан к рыночной ставке, поэтому цена колеблется меньше, чем у длинных бумаг с фиксированным купоном. Взамен инвестор принимает кредитный риск эмитента, а при снижении ставок купон уменьшается. Покупка бумаг напрямую снимает комиссию управляющей компании, но комиссии брокера и депозитария остаются.
Четвёртое — облигационный портфель под цель и срок клиента.
Договорились и о механике на будущее: по мере поступления купонов и амортизационных выплат клиент размещает свободные деньги в фонды денежного рынка, а когда накапливается существенная сумма — мы встречаемся, я показываю варианты, решение принимает он. Так деньги не лежат без дела между решениями.
Всё перечисленное подходило именно его цели, горизонту и допустимому риску и не является рекомендацией для кого-то ещё.
Что стоит проверить в своём портфеле
Если у Вас есть портфель, собранный чужими руками, — вот четыре вопроса, которые стоит себе задать:
1. Во что реально вложены мои фонды? Не как они называются, а какие активы внутри. Состав раскрывается в правилах фонда, но быстрее посмотреть на rusetfs.ru или investfunds.ru.
2. Сколько процентов моего капитала зависит от одного фактора — от ставки, от одной отрасли, от одной валюты? Считать нужно сквозь фонды, а не по строкам брокерского отчёта: разница бывает в разы.
3. Сколько я плачу за управление? Комиссия указывается в процентах от активов в год — умножьте на свою сумму.
4. Есть ли в портфеле инструменты с плечом? Если да — понимаю ли я, как они себя поведут, если рынок пойдёт против меня?
Если хотя бы на один вопрос ответа нет — это повод разобраться.
Вопросы возникают не по расписанию
Показательно, чем закончилась эта история.
Клиент обращался ко мне эпизодически — когда возникал конкретный вопрос. После разбора портфеля он перешёл на сопровождение.
Причина простая: позвонил менеджер с предложением, пришло письмо от брокера, изменились ставки — и нужно быстро понять, что это значит для Вас. При сопровождении можно просто написать в мессенджер и получить ответ, а не ждать следующей консультации.
Частые вопросы
Что такое мнимая диверсификация?
Ситуация, когда портфель состоит из множества разных продуктов, но все они зависят от одного фактора. Формально активов много, по сути риск один.
Чем опасны фонды длинных ОФЗ?
Не опасны сами по себе — это нормальный инструмент. Вопрос возникает, когда они занимают слишком большую долю портфеля: из-за длинной дюрации их цена сильно реагирует на изменение ставок в обе стороны.
Почему внебиржевые фонды часто дороже биржевых?
Они продаются через менеджера, и комиссия за управление бывает выше — нередко около 1,5% от активов в год и больше, против менее чем 1% у биржевых аналогов. На крупном капитале даже такая разница измеряется сотнями тысяч рублей ежегодно.
Можно ли быстро выйти из внебиржевого фонда?
Не всегда. У таких фондов встречаются условия, по которым досрочный выход означает неустойку. Это стоит выяснять до покупки, а не тогда, когда понадобилось сократить долю.
Как понять, сколько я плачу за фонд?
Проще всего посмотреть на специализированных сайтах, где расходы фондов собраны в одном месте: rusetfs.ru и investfunds.ru. Там же виден и состав фонда. Формально комиссия указана в правилах фонда и в ключевом информационном документе, но продираться через них необязательно. Важно помнить: комиссия удерживается не счётом, а уменьшением стоимости пая — поэтому её легко не заметить.
Почему несколько разных фондов не дают диверсификации?
Если открыть состав нескольких облигационных фондов, в топе позиций нередко оказываются одни и те же выпуски ОФЗ. Получаются разные обёртки над схожим набором бумаг: названия отличаются, риск один.
Вы будете распоряжаться моими деньгами?
Нет. Счёт и активы остаются Вашими, у Вашего брокера. Я помогаю принимать решения — распоряжаетесь Вы.
Если ситуация знакома
Если Ваш портфель собирал кто-то другой и Вы не уверены, что понимаете его устройство, — напишите мне. Второе мнение по имеющемуся портфелю — бесплатно: на встрече посмотрим, из чего он состоит, от чего на самом деле зависит его результат и сколько Вы платите за владение фондами.
Это знакомство и общая диагностика структуры, а не индивидуальная инвестиционная рекомендация: рекомендации по конкретным бумагам я даю только по договору об инвестиционном консультировании, после определения Вашего инвестиционного профиля.
Telegram: @kropanevk · Телефон и WhatsApp: +7 912 827-38-57 · kropanev@outlook.com
────────────────────────────────────────
Константин Кропанев — независимый инвестиционный советник, № 228 в едином реестре инвестиционных советников Банка России, г. Киров. В индустрии финансов и ценных бумаг с 1994 года.
Материал носит информационно-аналитический и образовательный характер и не является индивидуальной инвестиционной рекомендацией. Упомянутые классы активов и инструменты приведены как примеры и не могут подходить всем: конкретные решения подбираются только после определения Вашей цели, горизонта и допустимого риска. Инвестирование связано с риском, в том числе с риском потери вложенных средств. Результаты, полученные в прошлом, не гарантируют доходности в будущем. Автор не гарантирует доходности и не несёт ответственности за решения, принятые на основе этой информации. Описанные ситуации обобщены по практике, детали и суммы изменены; любые совпадения случайны.